Когда я получила ВИЧ во время беременности, мне казалось, что никто не сможет понять мой страх. Через несколько лет я сама стала той женщиной, которой когда-то так не хватало рядом.
О диагнозе я узнала на раннем сроке. Первые недели прошли как в тумане. Я выполняла рекомендации врачей, начала терапию, но внутри всё равно была уверена, что моя жизнь теперь будет совсем другой.
Однажды в Центре СПИД мне предложили поговорить с равным консультантом.
Я представляла этот разговор довольно странно. Думала, что ко мне придёт человек, который будет рассказывать, как я должна жить.
Вместо этого пришла женщина примерно моего возраста. Она сказала: «Я тоже живу с ВИЧ. У меня есть ребёнок».
Именно эти две фразы я помню до сих пор.
Мы говорили почти час. Я впервые задала вопросы, которые стеснялась задавать врачу: как она рассказывала партнёру, боялась ли роддома, что чувствовала, пока ждала анализы ребёнка.
После разговора моя медицинская ситуация не изменилась. Но изменилась я.
У меня впервые появился живой пример будущего.
Я продолжала терапию, вирусная нагрузка стала неопределяемой. Сын родился здоровым, прошёл все необходимые обследования. ВИЧ у него не подтвердился.
Через несколько лет я сама начала участвовать во встречах для женщин с ВИЧ.
Когда ко мне приходит беременная девушка, которая только получила диагноз, я иногда узнаю в ней себя: тот же испуг, те же бесконечные вопросы, та же уверенность, что всё самое страшное уже произошло.
Я не говорю ей: «Не бойся». Потому что помню, насколько бессмысленной была для меня эта фраза.
Я говорю иначе: «Давай разберёмся, что ты уже знаешь, чего боишься и что можно сделать прямо сейчас».
Мне кажется, в этом и есть смысл равной поддержки.
Я не врач и не принимаю медицинских решений. Я просто могу показать своим примером: после диагноза продолжается жизнь.
В моём случае в ней появились терапия, материнство, любимый сын, работа и возможность однажды самой стать поддержкой для другой женщины.
Однажды в Центре СПИД мне предложили поговорить с равным консультантом.
Я представляла этот разговор довольно странно. Думала, что ко мне придёт человек, который будет рассказывать, как я должна жить.
Вместо этого пришла женщина примерно моего возраста. Она сказала: «Я тоже живу с ВИЧ. У меня есть ребёнок».
Именно эти две фразы я помню до сих пор.
Мы говорили почти час. Я впервые задала вопросы, которые стеснялась задавать врачу: как она рассказывала партнёру, боялась ли роддома, что чувствовала, пока ждала анализы ребёнка.
После разговора моя медицинская ситуация не изменилась. Но изменилась я.
У меня впервые появился живой пример будущего.
Я продолжала терапию, вирусная нагрузка стала неопределяемой. Сын родился здоровым, прошёл все необходимые обследования. ВИЧ у него не подтвердился.
Через несколько лет я сама начала участвовать во встречах для женщин с ВИЧ.
Когда ко мне приходит беременная девушка, которая только получила диагноз, я иногда узнаю в ней себя: тот же испуг, те же бесконечные вопросы, та же уверенность, что всё самое страшное уже произошло.
Я не говорю ей: «Не бойся». Потому что помню, насколько бессмысленной была для меня эта фраза.
Я говорю иначе: «Давай разберёмся, что ты уже знаешь, чего боишься и что можно сделать прямо сейчас».
Мне кажется, в этом и есть смысл равной поддержки.
Я не врач и не принимаю медицинских решений. Я просто могу показать своим примером: после диагноза продолжается жизнь.
В моём случае в ней появились терапия, материнство, любимый сын, работа и возможность однажды самой стать поддержкой для другой женщины.