После того как я узнала о ВИЧ, мне казалось, что меня больше никто не сможет полюбить. Через несколько лет я встретила будущего мужа, а потом мы вместе решили стать родителями.
Диагноз мне поставили в 25 лет. На тот момент у меня не было серьёзных отношений, и первое время я буквально запретила себе думать о семье.
Я была уверена: если расскажу мужчине о ВИЧ, он сразу уйдёт.
С будущим мужем мы познакомились через несколько лет. Наши отношения становились серьёзнее, и я понимала, что разговор неизбежен.
Я готовилась к нему неделями.
Когда наконец сказала, он задал несколько вопросов и попросил время всё осмыслить. Для меня даже эти несколько часов ожидания были ужасными.
На следующий день он предложил вместе сходить к врачу.
Этот поступок изменил многое.
Мы узнали больше о лечении, профилактике и возможности планирования беременности. Муж оставался ВИЧ-отрицательным, а у меня на терапии была неопределяемая вирусная нагрузка.
Через год мы решили, что хотим ребёнка.
Беременность была очень желанной. Иногда старые страхи всё равно возвращались: а вдруг передам инфекцию малышу, а вдруг что-то изменится?
Но теперь я не оставалась с этими мыслями одна.
Дочь родилась здоровой. После положенного наблюдения ВИЧ у неё не подтвердился.
Сегодня мне трудно поверить, что когда-то я мысленно отказалась от семьи только из-за диагноза.
Наверное, больше всего мне мешал не сам ВИЧ, а то, что я знала о нём тогда.
Современное лечение изменило медицинскую сторону моей жизни. Но не меньше мне помогло изменение отношения к себе.
Я перестала думать, что обязана заранее решить за другого человека, сможет ли он меня принять.
Мой статус — важная информация, которую нужно обсуждать в отношениях. Но он не делает меня менее достойной любви, семьи или материнства.
Я была уверена: если расскажу мужчине о ВИЧ, он сразу уйдёт.
С будущим мужем мы познакомились через несколько лет. Наши отношения становились серьёзнее, и я понимала, что разговор неизбежен.
Я готовилась к нему неделями.
Когда наконец сказала, он задал несколько вопросов и попросил время всё осмыслить. Для меня даже эти несколько часов ожидания были ужасными.
На следующий день он предложил вместе сходить к врачу.
Этот поступок изменил многое.
Мы узнали больше о лечении, профилактике и возможности планирования беременности. Муж оставался ВИЧ-отрицательным, а у меня на терапии была неопределяемая вирусная нагрузка.
Через год мы решили, что хотим ребёнка.
Беременность была очень желанной. Иногда старые страхи всё равно возвращались: а вдруг передам инфекцию малышу, а вдруг что-то изменится?
Но теперь я не оставалась с этими мыслями одна.
Дочь родилась здоровой. После положенного наблюдения ВИЧ у неё не подтвердился.
Сегодня мне трудно поверить, что когда-то я мысленно отказалась от семьи только из-за диагноза.
Наверное, больше всего мне мешал не сам ВИЧ, а то, что я знала о нём тогда.
Современное лечение изменило медицинскую сторону моей жизни. Но не меньше мне помогло изменение отношения к себе.
Я перестала думать, что обязана заранее решить за другого человека, сможет ли он меня принять.
Мой статус — важная информация, которую нужно обсуждать в отношениях. Но он не делает меня менее достойной любви, семьи или материнства.