Много лет я считала, что женщины с ВИЧ не могут рожать естественно. Только во время беременности я узнала, сколько старых представлений всё ещё жило у меня в голове.
К моменту беременности я уже несколько лет принимала терапию. Мы с мужем всё планировали заранее, поэтому вирусная нагрузка была неопределяемой ещё до зачатия.
На одной из первых встреч с акушером-гинекологом я уверенно сказала: «Ну, кесарево у меня в любом случае».
Врач спросила: «Почему?»
Я даже растерялась. Мне просто всегда казалось, что так положено при ВИЧ.
Тогда мы впервые подробно поговорили о том, как вообще выбирается способ родоразрешения. Я узнала, что решение зависит от конкретной медицинской ситуации, вирусной нагрузки, состояния мамы и ребёнка и других показаний.
После этого я начала задавать десятки вопросов. Можно ли обезболивание? Нужно ли пить терапию в день родов? Что будет делать врач после рождения ребёнка? Когда мне его покажут?
Чем больше я знала, тем спокойнее становилась.
К концу беременности противопоказаний к естественным родам у меня не было. Я решила попробовать рожать сама.
Роды длились почти десять часов. Мне сделали обезболивание. Я устала так, что в какой-то момент думала только о том, чтобы всё наконец закончилось.
Когда сына положили рядом, первая моя мысль вообще не была связана с ВИЧ. Я посмотрела на него и подумала: «Какие у тебя длинные пальцы».
После рождения ребёнок получил необходимую профилактику и проходил наблюдение. ВИЧ у него не подтвердился.
Для меня эта беременность оказалась ещё и уроком о том, насколько опасно жить знаниями двадцатилетней давности.
Самое важное, что я получила от врачей, — не только лечение, но и возможность участвовать в решениях.
Я перестала чувствовать себя женщиной, с которой «что-то будут делать из-за ВИЧ». Я была обычной будущей мамой, которая вместе со специалистами выбирает лучший вариант для себя и ребёнка.
На одной из первых встреч с акушером-гинекологом я уверенно сказала: «Ну, кесарево у меня в любом случае».
Врач спросила: «Почему?»
Я даже растерялась. Мне просто всегда казалось, что так положено при ВИЧ.
Тогда мы впервые подробно поговорили о том, как вообще выбирается способ родоразрешения. Я узнала, что решение зависит от конкретной медицинской ситуации, вирусной нагрузки, состояния мамы и ребёнка и других показаний.
После этого я начала задавать десятки вопросов. Можно ли обезболивание? Нужно ли пить терапию в день родов? Что будет делать врач после рождения ребёнка? Когда мне его покажут?
Чем больше я знала, тем спокойнее становилась.
К концу беременности противопоказаний к естественным родам у меня не было. Я решила попробовать рожать сама.
Роды длились почти десять часов. Мне сделали обезболивание. Я устала так, что в какой-то момент думала только о том, чтобы всё наконец закончилось.
Когда сына положили рядом, первая моя мысль вообще не была связана с ВИЧ. Я посмотрела на него и подумала: «Какие у тебя длинные пальцы».
После рождения ребёнок получил необходимую профилактику и проходил наблюдение. ВИЧ у него не подтвердился.
Для меня эта беременность оказалась ещё и уроком о том, насколько опасно жить знаниями двадцатилетней давности.
Самое важное, что я получила от врачей, — не только лечение, но и возможность участвовать в решениях.
Я перестала чувствовать себя женщиной, с которой «что-то будут делать из-за ВИЧ». Я была обычной будущей мамой, которая вместе со специалистами выбирает лучший вариант для себя и ребёнка.