«В маленьком городе мне казалось, что мой диагноз узнают все»
Я жила в небольшом городе, где знакомые есть почти в каждой больнице и учреждении. После диагноза я больше всего боялась не лечения, а того, что информация о ВИЧ станет известна окружающим.
Беременность была первой и желанной. Когда анализ потребовал подтверждения, я до последнего убеждала себя, что произошла ошибка. Но повторное обследование всё подтвердило.
Я сразу начала думать: кто видел мои документы, кто знает, куда меня направили, не расскажет ли кто-нибудь знакомым. В женской консультации работала приятельница мамы, в районной больнице — соседка. Мне казалось, что сохранить личную информацию невозможно.
Из-за страха я даже хотела отложить поездку в областной Центр СПИД. Сейчас понимаю, насколько это было рискованное решение.
В областном центре я впервые спокойно поговорила с врачом и равным консультантом. Передо мной сидела обычная женщина, которая много лет жила с ВИЧ, работала, воспитывала ребёнка и смеялась над совершенно обычными вещами. Для меня это стало каким-то внутренним переворотом.
Я начала терапию, регулярно ездила на обследования. Показатели улучшались, и одновременно с этим уменьшалась моя тревога.
Постепенно я поняла важную вещь: мой статус — не общественная собственность. Я сама решаю, кому и что рассказывать. При этом медицинским специалистам, которым эта информация необходима для лечения, я могу сообщать её спокойно.
Дочь родилась здоровой. После наблюдения ВИЧ у неё не подтвердился.
Сейчас я по-прежнему не рассказываю о диагнозе всем подряд. Но раньше это было связано со стыдом, а теперь — с границами.
Для меня большая разница между «я скрываю, потому что со мной что-то не так» и «это моя личная медицинская информация». Я живу, работаю, воспитываю дочь и принимаю терапию. Диагноз больше не определяет, какой я человек и какая я мама.